Стэн хмыкнул:

— Боюсь, вы недооцениваете Слободана. Разве у вас есть какие-нибудь претензии к тому, как он набрал себе экипаж?

Иштван немного помедлил с ответом.

— Вообще-то нет, — нехотя признал он. — Надо сказать, что в этом отношении Волчек меня приятно удивил. У него дисциплинированная команда, толковые, знающие своё дело офицеры…

— Вы поменялись бы с ним экипажами? — немедленно перешёл в наступление Стэн.

— Ну, пожалуй… — Иштван замялся.

— Так да или нет?

— Да, поменялся бы. Конечно, я бы сделал кое-какие перестановки, но костяк оставил бы в неприкосновенности.

— Значит, всё дело в молодости Слободана, — подытожил Стэн. — Между прочим, в наших с ним судьбах много общего. Меня с детства учили править, его — водить корабли. Я стал князем в шестнадцать лет; он в таком же возрасте — капитаном. Неужели в свои девятнадцать я был дрянным правителем?

— Что вы, газда Стэнислав! — запротестовал Иштван, поражённый таким, на его взгляд совершенно неуместным сравнением. — У вас случай особый.

— И чем же он особый? Тем, что я сын святой Илоны? Или что я колдун?

Капитан в замешательстве опустил глаза. Ни для кого не было секретом, что Стэн и его сестра Марика обладали колдовским даром, унаследованным ими от матери, но прямо говорить об этом считалось признаком дурного тона. Официальная церковь Империи сурово осуждала любое колдовство и волхвование, а самих колдунов объявляла в лучшем случае шарлатанами, в худшем же — пособниками нечистой силы. Исключения делались крайне редко и, главным образом, по политическим соображениям. Но даже в кругу этих избранных покойная княгиня Илона всё равно была исключением — восемь лет назад Священный Синод причислил её к лику святых Истинной Церкви Господней, а спустя два года Массильский Собор подтвердил канонизацию, провозгласив святую Илону покровительницей Гаалосага — сиречь, всех земель в западной части Империи.