- Как же можно! Ведь это подарок!

- Молчи!

И... отвернулся валацуга, зашмыгал, захлюпал, заплакал от счастья.

К обеду в Архаровск пришли. И, минуя храмы, лавки, балаганы, - прямо к лекарю.

Лекарь душевный попался, сказал:

- Наилучшая мазь! От горячки спасает, от жару, от пару, от свары. Пятьдесят ассигнаций стакан.

Миколайка:

- А если в обмен? Например, на ружье. Сколько дашь?

И Балазей ружье с плеча снимает. Лекарь прищурился.

- Дай-ка сюда, - говорит, - посмотрю.

Балазей:

- А что смотреть? Сейчас проверим! - и клацнул алмазным курком.

Лекарь в крик:

- Ты чего? Очумел?!

Балазей ему дуло к брюху приставил, спросил:

- Сколько стоит? Не слышу!

Лекарь зажмурился.

- Даром берите, не жалко.

Взяли ровно полведра и ушли, раскланявшись.

Миколайка, крылья мазью натирая, вздыхал:

- Не к добру наш разбой, не к добру!

Так и вышло. Назавтра пошли на базарную площадь, там для разбегу просторно. Но как только купцы-продавцы увидали диковину, так обступили и проходу не дают и пристают:

- Почем товар? Зачем товар? Чего так много просите?

- Не продается! - кричит Балазей. - Не хватайте! Не рвите! А кто чуда желает, валите за мной; по пятаку беру, по-божески!

Их народ обступает, шумит, но Миколайка никого не видит и не слышит. Идет себе, средь любопытных молча продирается, вот Балазей один и отбивается.

- Не лапай, - кричит. - Не замай! Это, может, заморское чудо; не трожь!

И тут как назло кто-то цап его за руку! Цепко! Обернулся Балазей, хотел нахалу по сусалам сьездить... и обмяк!

И то сказать - пред ним штабс-капитан! Усы вощеные, глаза кровавые. И шепчет:

- А; беглый солдат! Балазей! Вот ты где!

Балазей побелел, отвечает:

- Обознались, вашбродь, ну ей-бо обознались!