- Что? Ну дай, я тебя поцелую, - неуверенно-шутливо предложил он.

- Не надо говорить об этом... - увернулась Альбина. - Они... слышат...

И она кивнула головой, показывая в сторону луны и верхушек деревьев.

И больше ничего не надо!

Да-да да-да, да-да да-да!

У этой песни было два названия, несколько вариантов аранжировки, и огромное количество текстов. Собственно, кое-кто пытался объявить ее особым направлением или стилем, настоящим, полноправным видом музыки, название которого звучало столь трудно произносимо, что его как-то стихийно перекрестили в "ламбадобрейк" - тоже не слишком благозвучно, но зато понятно.

"Ламбадобрейк" задорно повизгивал во всех колонках, скакал по веткам, тревожа замороченные мигающим освещением листья, изначально не привыкшие к такому веселью.

Много ли мыслей уживается в голове одновременно рядом со смехом? Когда пляшут внутри солнечные зайчики, все серьезные рассуждения разлетаются вдребезги, да и зачем думать, когда можно уйти в музыку-смех с головой, стать ее придатком. Это потом, когда мелодия иссякнет, затеряется в тишине, наступит пора размышлений - для тех, кому они вообще нужны. А пока звучит - лучше все выбросить из головы, пусть она хоть ненадолго станет легче. Забудь все - и танцуй, танцуй, оглашай воздух восторженными воплями...

И больше ничего не надо!

А в пространстве уже трясутся незлые кулаки, трутся и толкают друг друга бедра, и вот уже на освобожденный центр площадки пятачка валиться наземь парочка, чтобы показать самый класс танцевального дворового мастерства. Не день, не два выкладывались они после рабочего дня, тренируясь в подвалах и на чердаках, но позади усталость и пот - сейчас время их триумфа.

Тела ритмично змеятся, нахлестываясь друг на друга, и в то же время избегаю касания: струиться огромной шелковой кистью обработанная всякой химией шевелюра парня, блестит черный "люрексом" на голове партнерши...

Мы упадем в объятья сада.