Ее брови взметнулись вверх, и неприязненное ожидание застыло на ее лице. Богун почувствовал досаду на себя. Как они все догадываются? Ведь ничего, абсолютно ничего особенного нет в его повадках и внешности. Ничего от шаблонного тупорылого дядьки из казенного дома. И, все-таки, догадываются с первого взгляда.

– - Я по поводу ребенка. Ребенок ваш, знаете ли… Разговоры уже ходят!

Она молчала. Она смотрела без любопытства и без боязни: странно как-то смотрела она. С гадливостью, -- дошло до Богуна. Гадок я ей. Следовательно, ничего я от нее не добьюсь.

Нужно менять тактику. Он решил приоткрыть карты:

– - Говоря начистоту, я у вас по собственной инициативе. И никаких инструкций насчет вас не имею… Кстати, скажите: на третьем этаже, крайняя дверь справа, кто проживает? Вы знакомы с ними? -- спросил он только для того, чтобы рассеять недоверие к себе. В том, что эта женщина превосходно понимает ситуацию, он не сомневался. Возможно, его вопрос она расценит как завуалированное предупреждение.

– - Ничего не знаю, ничего не могу ответить. Если вы действительно случайно оказались здесь, то я прошу вас уйти. У меня много дел, а помощи от меня никакой.

– - Я вынужден вам сообщить…

– - Ой, не надо! О ребенке поговорить, видите ли! Давай, уматывай! -- велела она. Видать, допекли ее в свое время коллеги Богуна.

– - Объясните все-таки, почему у жильцов сложилось такое странное мнение о девочке? Это в ваших же интересах!

– - Объяснить? Вам? А вы заслуживаете объяснений? Вы ничего, кроме пощечины, не заслужили! -- не сдержалась женщина. -- Все, пока. Без ордера не появляйтесь. -- Доченька! -- позвала она. -- Иди сюда. Проводишь дядю.