На этой планете все возможно. Возможно, планета эта изначально принадлежала пришельцам. Вот объявятся они однажды, выдвинут требования, -- отдай им Флориду, Гималаи отдай… А если даже и не отсюда они, пришельцы эти, то все равно могут потребовать того же. Мол, потеснитесь, мужики, вы и сами нездешние… Нет, -- подумал он, -- не стану подозревать мальчугана. Скачет он, правда, слишком уж не по-людски, так ведь занимается этим, пожалуй, половину своей короткой жизни. А в его возрасте достаточно нескольких повторов, чтобы впечатать в память ритм и рисунок движения.

Присутствие постороннего мальчишка игнорировал; Богун увидел, как он идет в сторону магазинов. Как робот идет. Сдвинулся малец на отточенности жеста. Наверняка спортсмен.

Девочка скакала столь же размеренно и споро, но намного живее. В правой руке держала она свернутый пакетик. Юбчонка, как парашют, взметалась из-под короткой куртки на каждом последнем -- самом длинном -- прыжке. Она что-то приговаривала или напевала на бегу. Глазастый кузнечик. Поравнявшись с нахмуренным агентом, неожиданно улыбнулась, искоса взглянула, -- красно-черная девочка, пламя в сером подъезде. Она вприпрыжку бежала опять-таки к магазинам. Ее движения радовали взор.

Торговый центр -- ось здешнего миропорядка, -- решил Богун. Девочка приостановилась, чтобы перекинуться парой слов с расфуфыренными шестнадцатилетними кисунями, бдительно оглядывающими мир и людей в явной надежде вдруг взять и выйти замуж. Он отчего-то почувствовал беспокойство. Все-таки странные тут дети.

Наверху вновь зазвучали голоса. У него возникло скверное предчувствие. Девчонка унеслась; и вот, через несколько секунд, она же вновь спускается по лестнице. Сестры-близнецы? На этот раз вместо пакета она держала хозяйственную сумку: сумка находилась слева, ее заносило на поворотах.

– - Привет, -- сказал Богун. Девчонка не ответила: проскакала мимо, не обернувшись и нос задрав. Почувствовала интерес к себе. Ладно, поглядим, -- неопределенно подумал он.