― Вот здесь ты и расстрелял своих компаньонов! ― майор сделал широкий жест, предлагая Привольнову полюбоваться на результаты своих деяний. ― А затем ты покинул кабинет.

Майор вышел в коридор и направился к черному ходу. Остальные потянулись за ним.

Задний дворик был огорожен глухим железобетонным забором, примерно в два с половиной метра высотой. Справа находились опять же глухие ворота, в дальнем левом углу стояли два мусорных контейнера с закрытыми крышками. Во дворе росло несколько фруктовых деревьев, стояла пара скамеек, была разбита клумба.

Следователь дождался, когда приблизится процессия, и продолжил, обращаясь к Привольнову:

― Оказавшись во дворе, ты дошел до его угла, вскочил на контейнер и перемахнул забор. Ну?!.. ― Ковалев испытующе уставился на Привольнова. ― Теперь будешь говорить?

Казалось Жорик утратил интерес к окружающему его миру. Он посмотрел куда-то мимо майора, даже не удостоив его ответом. Стало ясно, Привольнов ни в чем не сознается.

Ковалев не отчаивался.

― Я все равно расколю тебя, Привольнов! ― он щелкнул пальцами и нацелил палец на Жорика. ― Так и знай! А сейчас вернемся в кабинет и продолжим беседу. ― Ковалев круто развернулся и зашагал к зданию.

А конвоир чувствовал себя все хуже и хуже. Он был бледный и шел, шатаясь, словно пьяный. Жорик с удивлением косил на него глаза. Чего это с ним? В коридоре парень замедлил шаги, потом вовсе остановился и сдавленно произнес:

― Мне дурно, товарищ майор!

― Что такое?! ― худой длинный, похожий на циркуль Ковалев, с важным видом шагавший впереди компании, остановился, обернулся.

На конвоире не было лица. Рот перекошен, глаза выпучены, казалось еще немного и он грохнется в обморок.