В этот день Ситникова была дома. Занималась по хозяйству ― стирала. На работу ей нужно было идти в ночь дежурить. Тамара развешивала в лоджии белье, когда раздался звонок в дверь. Кто бы это мог быть? Гостей вроде не ждала. Женщина так и не повесила простыню, снова бросила ее в тазик. Направляясь к двери через зал, окинула комнату хозяйским взглядом. Все, кажется, прибрано. В прихожей глянула на себя в зеркало, машинально поправила прическу, потом посмотрела в глазок и отпрянула. На лестничной площадке стоял Привольнов Жорик. Его только еще не хватало.

С Наташей Привольновой женой Жорика Ситникова в течение нескольких лет работала в одной больнице. Несмотря на разницу в возрасте ― Тамара была старше Наташи на восемь лет ― женщина дружили. Было у них много общего. Книги, любовь к медицине, например. А после того, как Тамара потеряла мужа, ближе, чем Наташа, у нее человека на белом свете вообще не стало. За исключением дочери, разумеется. Однако Привольнов невзлюбил Тамару с той самой минуты, когда впервые увидел ее. Не нравилась она ему. Ревновал Жорик Наташу к подруге, да и считал, что та науськивает на него жену. Чего только пьяному в голову не взбредет. Агрессивно настроенный он несколько раз приходил в больницу, само собой в нетрезвом виде, скандалить. А когда вернулся с лечения и узнал, что жена с сыном и тещей сбежали, вообще проходу не давал, требовал, сообщить, где семья находится. Ситникова конечно же знала, куда Привольновы уехали ― она даже переписывалась с Наташей, ― но Жорику адрес не говорила. И вот домой к ней притащился.

Тамара еще раз заглянула в глазок. Так и есть, в стельку пьян. Стоит качается. Женщина решила Привольнову двери не открывать. Прокралась в зал и затаилась, дожидаясь, когда непрошеный гость уйдет. Однако Жорик продолжал трезвонить и трезвонить, и Ситникова через несколько минут не выдержала. Она решительным шагом подошла к двери и громко сказала: