– Ты, наверное, не знаешь, что Людочка заканчивала химико-технологический, и я до сих пор гадаю, как она так ловко и вовремя занялась своими изысканиями? – Дзюба усмехнулся, наливая себе еще мексиканской водки. – Тогда она была всего лишь одним из наших менеэсов, но что-то в ней Орехов разглядел, потому что из всей команды именно нас двоих привлек к опытам по своей новой идее. – Дзюба попыхтел сигарой, которая никак не хотела разгораться. – Должно быть, валяясь в больнице, он почитывал популярные журналы, и вызнал, что шаманы Африки умеют вызывать дождь, случается, что и с молниями. А еще он узнал, что у нас на Алтае есть такие же… колдуны погоды, и стал искать к ним подходы. – Он наклонился, дохнул крепким дымом мне в лицо. – Чтобы шаман вызвал шаровую молнию для наших исследований.

– Из области сказок, – не выдержал я.

– Так и было, парень, – отозвался Дзюба. – Спустя месяца два он такого шамана нашел. Летал на Алтай, с кем-то из Института Истории Науки и Техники разговаривал часами, а они тогда много с аномальщиками возились, в общем… К началу лета наша с Людочкой работа вполне оформилась. Она, завзятая походница по самой что ни на есть дикой природе, стала организовывать за счет института большой сбор разных специалистов, которые дошли до какого-то результата, но революции в своих дисциплинах пока не совершили. Я, когда читал ее список, диву давался, там были все, от физиков и математиков до откровенных прикладников, и даже попадались гуманитары.

Он откинулся на стул, победоносно оглядел собственную кухню, будто видел ее впервые. И неопределенно покрутил пальцами в воздухе, изображая нечто недоступное, должно быть, моему воображению, а может, и своему тоже.