Всего неделю он был на воле, а уже успел хорошо поработать. За три года его отсутствия толпа стала иной не только внешне, в ней четко прощупывалось сопротивление его усилиям, она значительно усложнилась и теперь невидимыми колючками отторгала его, будто инородное тело. Он ежился, было неуютно и холодно даже в эту летнюю жару. И все же упорно старался достичь успеха. Нужно было лишь освободить голову от мыслей, превратив ее в мерцающий пустотой экран. Это оказалось непросто. Однако он сделал усилие, и теперь ни одна собственная мысль не тревожила, не отвлекала внимание от массы, которую он намеревался впустить в себя.

С упоением нырнул в людской водоворот. Нет, он вовсе не работал локтями, как кое-кто из его бывших дружков. Обычно он плавно вписывался в человеческую реку и, подхваченный ее деловым течением, какое-то время блаженно плыл, как бы растворяясь в ней, ощущая себя одним из необходимых ее элементов. Без него она размылась бы, расплескалась, распалась бесформенным ручьем, потому и несла его бережно в своем потоке. Он мысленно благодарил ее за мощные объятия, силы его утраивались, он готов был на любой труд и даже подвиг, но случайный взгляд чьих-то подозрительных, недобрых глаз вмиг обрывал союз, и тогда каждая его клетка пропитывалась враждой к этой пестрой массе со множеством самых различных целей. Он выпадал из нее, как птенец из гнезда, не потому, что в его крыльях не было силы, а потому, что не знал, зачем и для чего она, начинал суетиться, взгляд его лишался опоры, растерянно перебегал с одного лица на другое, и тогда все повторялось: он преступал.

И — ожидал возмездия.

Когда это проходило безнаказанно, шел на вокзал, выбирал какой-нибудь закуток и там мысленно прокручивал случившееся. Память возвращала испуганные, догадливые, потрясенные лица жертв. В эти минуты он любил и жалел каждого, кто ненароком столкнулся с ним. Но жалость быстро исчезала, поскольку знал: стоило сделать малейшее неосторожное движение и его бы не пожалел никто. Поэтому берег и лелеял в себе сгусток зла — это очень могло пригодиться в дни его противостояний толпе.