А еще дальше, в глубине, высился прозрачный сфероид, внутри которого мерно дышала голубая зернистая масса. Присмотревшись, они поняли, что весь этот пейзаж имеет необычный характер. Он на глазах менял свои очертания, формы и, вероятно, структуру. То разжижался до аморфной, почти невидимой силуэтной массы, то вдруг проступал необыкновенно резко, чтобы спустя мгновение вновь расплыться. Больше всего это напоминало отражение в воде, когда его внезапно искажает легкая рябь или перемена освещения.

- Где мы? - сказал Королев, с недоумением разглядывая колеблющийся призрак сфероида. - И куда пропала открытая нами звезда?

Над конструкциями висел сплошной звездный покров, почти без просветов между отдельными светилами. Необычайно крупные, яркие, они казались застывшими багровыми кострами. Было их невероятно много - тысячи ярко-красных Венер. Можно было свободно читать книгу.

- Ничего не понимаю. Та это планета или не та?

- Черта с два! - раздался знакомо ворчливый голос. - Совсем другая.

Они обернулись. Разбрасывая в стороны перепутавшиеся ремни, из кресла вылезал Ренин.

- Да, да, - продолжал он. - Взгляните на счетчик пути. Мы прошли десяток таких галактик, как наша... А Часы относительности говорят о перемещении едва на миллион километров. Как это можно совместить?

Королев сделал рукой жест, словно отмахиваясь от неразрешимого вопроса, и подошел к распластанному на полу Новикову. Общими усилиями они привели его в чувство. Выслушав Королева, Сергей долго смотрел в иллюминаторы, смешно вращая головой вверх, вниз, по сторонам.

- Какой странный мир! - Потрясенный Новиков поглядел на Королева. - Ночь здесь или день? Где центральное светило? Куда мы вообще попали?

- Не знаю, - ответил Королев. - Ты космолог, тебе и карты в руки.

Сергей молча взъерошил вихры и полез на высокое операторское кресло.