– И все-таки почему ты согласился работать со мной без охраны? Не буду скрывать, меня это радует… обнадеживает… – Лиргисо усмехнулся, глядя Полю в глаза, и, не дождавшись ответа, продолжил: – Но также безмерно интригует. Раньше ты появлялся на моей территории не иначе как под охраной великолепной Тины, и вдруг – такой волнующий сюрприз! Я был бы счастлив услышать комментарии.

– Тина и Стив сейчас громят на Унгане базы «Конторы». Я там не нужен. А деньги нам нужны побыстрее, поэтому было бы нерационально откладывать добычу дерифла.

– Разве это единственная причина? – Лиргисо шагнул к его креслу, оперся о подлокотник – холеная рука, ногти покрыты золотым с черными разводами лаком. – И разве это истинная причина?

Его пальцы слегка касались подлокотника возле запястья Поля: посягательство на личное пространство. Но ссориться по такому поводу – это будет слишком.

– Только то, что я сказал, – отрывисто произнес Поль, стараясь справиться с нарастающим напряжением. – Я не Живущий-в-Прохладе, чтобы вкладывать в каждую фразу по десять кило подтекста.

– Смотрите-ка, он не кинулся в драку! – Лиргисо рассмеялся и отступил от кресла. – Поль, меня приводит в восторг твоя выдержка. На лице непримиримая гримаса, мышцы под броней окаменели, зато никаких скандальных действий! Это восхитительный прогресс, мои поздравления!

– Если б я полез в драку, для кого бы это кончилось плохо?

– Для тебя, – Лиргисо развел руками в жесте насмешливого сожаления. – Полгода назад ты меня избил, но тогда я был беспомощен, как новорожденный, ибо только что поменял тело, а теперь я опять во всеоружии.

– Твои приемы бесполезны против человека в броне.

– О, ты меня недооцениваешь… Голова и кисти рук не защищены, а дерусь я лучше, чем ты. Поль, ты ведь никогда не умел драться по-настоящему.

– Разве?

Утверждение было, мягко говоря, спорным.

– Ты не умеешь получать удовольствие от драки. Даже когда ты меня избил, ты не наслаждался своей мимолетной победой. Ты не любишь причинять боль, и, когда ты кидаешься в драку, это для тебя не игра, а отчаянный акт самозащиты, поэтому ты всегда будешь мне проигрывать. Но я, на твое счастье, слишком тебя люблю, чтобы причинить тебе вред.