Гильза бочком обошел очередного странного посетителя, мечтая побыстрее сбежать из этой конторы. Из-за спины донеслось приглушенное «вам должны были передать для меня…» – и дверь закрылась. Облегченно вздохнув, курьер не без труда запихнул пухлый черный пакет в сумку и поспешил прочь.

На проспекте, в толпе озабоченных делами людей, он снова замедлил шаг. Внимание привлек передвижной ларек, торгующий хот-догами. Яркие рекламные наклейки изображали аппетитные горячие сосиски и сногсшибательные соусы, и пройти мимо было просто невозможно.

Гильза справедливо решил, что полдела все-таки сделано и он имеет право на небольшую паузу. Зашел под навес, задумчиво разглядывая меню над головой продавщицы. Миловидная женщина улыбнулась: наверно, ей понравился парень. Как он «другой» повел бы себя в подобной ситуации? Неужели также торопливо сделал бы заказ и покраснел? Продавщица же нарочито долго выбирала лучшую сосиску, конструировала бутерброд, не жалея горчицы, майонеза и кетчупа, не забывая при этом бросать на покупателя многозначительные взгляды. Гильза не знал, куда деваться от смущения. Расплатившись, схватил хот-дог, колу и отошел в сторону. Здесь немного расслабился и, активно жуя, стал любоваться городским пейзажем.

Что ему никогда не надоедало, так это созерцание человеческих потоков. Когда нечего было делать – а кроме работы, ему, в сущности, нечем было заняться – он шел в кофейню, садился на высокий табурет перед большим окном и часами пялился на улицу. Иногда он раскрывал свой блокнот и как-то автоматически рисовал прохожих – на полях, между строк, иногда на целые страницы. Он не знал, откуда у него эта тяга к рисованию. Умел ли он рисовать «до пули», или эта потребность возникла как следствие травмы? И он просто сидел, смотрел, рисовал…