— Но она еще помогает Вам? — холодно спросил Граймс.

— Да, сэр, но…

— В таком случае поднимайтесь на борт. Миссис Граймс покажет Вам Вашу каюту. Готовьтесь к немедленному взлету.

Коммодор поднялся к люку и прошел по узким коридорам и крутым лестницам в тесную рубку, где его уже ждал старший помощник. Молодой человек небрежно развалился в противоперегрузочном кресле, и его поза вполне гармонировала с его мятой формой, застегнутой на половину пуговиц. Однако эта показная неряшливость могла ввести в заблуждение. Вильямс был весьма опытным навигатором и великолепным пилотом. Любой капитан мог только мечтать о таком старпоме. А на спасательном судне он был просто незаменим.

— Все готово, шкипер, — объявил Вильямс и бодро отсалютовал коммодору. То, что при этом он даже не попытался подняться, не испортило отточенности жеста. — Сами встанете за штурвал?

— Полагаю, Вы лучше знаете этот корабль, чем я, мистер Вильямс. Как только получим сигнал, что экипаж готов к перегрузкам, можно взлетать.

— Есть, шкипер.

Граймс проверил показания приборов, выслушал доклады офицеров и произнес в микрофон:

— «Маламут Приграничья» — башне. Просим разрешение на взлет.

Прежде, чем диспетчер успел ответить, Вильямс нажал кнопку и запустил реактивные двигатели.

Плавный величественный взлет, мягкое увеличение перегрузки, свойственное большим кораблям — это было не для «Маламута». Казалось, им выстрелили из пушки. Миг — и буксир, прорвав облака, вырвался в верхние слои атмосферы, и в иллюминаторы ударило ослепительное солнце. С недавнего времени стекла на федеральных кораблях стали покрывать специальным покрытием, которое темнело при избытке освещения, а потом быстро восстанавливалось. Но до окраин нововведения всегда доходят с опозданием. Граймс попытался протянуть руку, чтобы нажать на панели кнопку поляризации стекол, но обнаружил, что не в силах даже пошевелиться. Белые, точно раскаленные лучи заливали рубку, проникая даже сквозь закрытые веки и вызывая мучительную резь в глазных яблоках. Через минуту, которая казалась бесконечной, Вильямс все-таки включил поляризацию. Открыв глаза и привыкнув к полумраку, Граймс увидел, что тот смеется.