- Возможно, - сказал директор. - Но есть много других вариантов. Нам повезло больше, чем другим. Вы знаете о трагедии на Длинной Косе. Несчастье случилось вчера, и погибло около двухсот человек.

- Кто-нибудь остался в живых?

- Нет, нам повезло в другом, - сказал директор. Он поднял над головой портативный магнитофон. - Полюбуйтесь, это оттуда. Он работал на запись в момент трагедии. Нашему коллективу оказана высокая честь. Сейчас я его включу.

В комнату вошли слабый плеск волн, шорох песка, шелест ветвей. Потом близкий мужской голос:

- Конечно, да.

И женский:

- Но вдруг тебе это только кажется?

- Нет, - сказал мужчина. - Я бы это понял. И ты бы это поняла. А теперь мы будем вместе всегда.

Они замолчали - остались плеск, шорох и шелест. Прошла минута.

- Послушай, как хорошо поют, - сказала вдруг девушка из магнитофона.

- Да. Я уже давно прислушиваюсь.

- Даже странно - так громко, но вместе с тем так приятно.

Директор остановил пленку.

- Обратите внимание, - сказал он. - Говорят о громком пении, но никакого пения нет. А чувствительность этой модели позволяет записать что угодно.

Голос мужчины удалился от микрофона, стал тише.

- Мне кажется, из воды будет лучше слышно.

- Ты прав, - сказала она, и ее голос тоже стал тихим, смутным, едва различимым. - Пойдем.

- Но ты не умеешь плавать! - тихо воскликнул он.

- Ничего, ты меня поддержишь. - Последняя фраза прозвучала уже совсем неразборчиво.

Голоса исчезли. Директор сказал:

- Это все, что нам передали на экспертизу.

- Действительно трагедия, - сказал один из докторов после непродолжительного молчания. - Конец кальмарной гипотезы.

- Почему? - поинтересовался другой.

- Кальмары не поют, - объяснил первый.

- Вы считаете, что песня...

- Безусловно, - сказал первый. - Вроде приманки. Да, в этом все дело. Человек идет на музыку, как карась - на блесну.