Он снова присел на диван рядом с женой и начал набивать трубку табаком. Привычка эта появилась у него уже давно и означать она могла только одно – Игорь Анатольевич собирался серьезно подумать. Костиков с наслаждением насыпал элитного табака, который чуть ли не по дипломатическим каналам доставал для него отец Ирины, и закурил. Окутавшись облачком ароматного дыма он изобразил на лице вялотекущий мыслительный процесс. Обе женщины переглянулись и затаили дыхание. Вопрос завис в воздухе…

– Я б, конечно, и не настаивала, – горестно вздохнула Бабуся, на всякий случай решившая подлить масло в огонь, – да только я тебе к Октябрьской такой подарок присмотрела! – старушка, отмечавшая подарками все религиозные, советские и кадетские праздники, мечтательно возвела глаза к небу.

В данный момент она явно делала акцент на свои меркантильные интересы. Игорь часто замечал, что как только в воздухе пахло жареным, баба Дуся придумывала какие-то несуществующие поводы.

Следует заметить, у Игоря часто случались приступы меланхолии, во время которых он ничего не делал, а только целыми днями просиживал в своем кабинете, перелистывая папки с предыдущими делами. Евдокия Тимофеевна обычно в такие дни грозно появлялась в его рабочем кабинете и пыталась наставить его на путь истинный, спрашивая:

– Опять валяешься, как пельмень на сковородке?

Обычно эти слова на Игоря положительно не действовали и работоспособности ни капли не прибавляли. Он только пускался в пространственные объяснения, доказывая своей родственнице, что пельмени обычно намного приличнее смотрятся в кастрюле. А вот в сковородке комфортно чувствуют себя вареники со сметаной. Вот только на Бабусю такие слова не имели влияния, мягко говоря, ей все эти тонкости были «по барабану».