Когда девушка хотела уже незаметно прошмыгнуть обратно на кухню со стопкой зеленоватых крахмальных салфеток, в прихожей раздался звонок. Оба спорщика, которые даже не заметили поначалу Ирининого отсутствия, в недоумении уставились на девушку, застывшую на полпути между прихожей и кухней. Так как привелегией поднимать телефонную трубку и раньше других узнавать все новости в доме обладала только Евдокия Тимофеевна, как раз на нее девушка и смотрела:

– Взять? – спросила она, готовясь пропустить старушку к телефону.

– Ктой-то к нам в такую рань? – удивилась Бабуся. – Возьми уж ты, Иришка.

Девушка в свою очередь тоже удивилась такой покладистости, но все-таки передала кипу салфеток Игорю и вернулась к телефону.

– Алло. Да, – бодро ответила она, подняв трубку.

Но через секунду она помрачнела и жестом подозвала мужа. Тот удивился, передал салфетки Бабусе и сменил Ирину у аппарата. Через секунду на его лице появилось то же самое выражение, а от хорошего настроения не осталось и следа.

– И чего ему с самого утра-то понадобилось? – заворчала баба Дуся, как попало раскладывая салфетки под тарелки.

У нее не осталось сомнений – звонил Малышев. Только он мог испортить хороший день в самом начале.

ГЛАВА 2 ГРЯДУЩИЕ ПЕРЕМЕНЫ

Марина Аркадьевна нервно перетирала фужеры, потом бросалась в ванную к недостиранному белью, потом снова бралась за фужеры…

Чемоданы были почти собраны, и последние вещи надо было упаковать в коробки. Во всех комнатах царила какая-то нежилая пустота: голые полы, на стенах – следы от снятых картин, одинокая мебель по углам. Во всем чувствовались грозящие начаться перемены и изменения.