После их разлуки прошел почти год, когда письма и посылки прекратились. Жанна узнала, что ее любимую убили в пьяной драке.
Весть подкосила ее, она на месяц загремела в тюремную больничку. Начальство решило освободить Курдикову досрочно, и по выходе из больнички Жанна вскоре оказалась на свободе.
– Ты очень похожа на нее, – неожиданно призналась она смущенной Елене. – Давай выпьем за это.
Наполнив фужеры, она протянула один из них Прохоровой. Они выпили, и Жанна, забрав фужер из рук Лены, поставила его на стол. Обняв ее за плечи, она вплотную придвинулась к девушке и, развернув к себе, принялась жадно целовать. Прохорова ощущала на губах, лице горячие поцелуи распалившейся не на шутку Жанны и слабо пыталась отбиваться. Одна часть ее натуры покорялась желанию обнимавшей ее женщины. Лена ловила себя на мысли, что ей это даже нравится. Андрей никогда не целовал ее так страстно, и никогда от его поцелуев голова так приятно не кружилась.
Но вторая часть ее натуры протестовала, каждый миг заявляя о противоестественности происходящего, твердя, что это гадко, мерзко, неприлично до крайности.
Губы Жанны остановились на губах девушки, язык проник в рот Лены. Та почувствовала, что вскоре не в силах будет сопротивляться, и последним усилием воли отстранила от себя горящую желанием женщину.
Некоторое время обе тяжело дышали.
– Я тебе совсем не нравлюсь? – немного отдышавшись, спросила Курдикова.
– Нет, просто я не могу… Это же неприлично.
– А с Андреем прилично?