Открывая дверь камеры, он спросил:

– Как тебя зовут?

– Лена.

– Посиди пока тут, Лена. Я очень быстро!

Сердце тревожно екнуло, когда дверь закрылась с той стороны на защелку.

«Зачем надо было меня запирать, ведь бежать я никуда не собираюсь?» – застучала в голове тревожная мысль. Лена прошлась по камере, на всякий случай осторожно толкнула дверь – заперто надежно.

«Может, у них действительно просто порядки такие – нельзя открытой дверь в камеру оставлять? – пыталась она успокоить сама себя. – Сейчас он вызовет сотрудника и вернется!»

Действительно, дежурный вернулся довольно быстро вместе с еще одним мужчиной, окинувшим девушку цепким взглядом.

– Поедешь с ним, – сказал капитан.

Все это Лена Прохорова вспоминала, лежа на широкой кровати в небольшом отеле, расположенном рядом с международным аэропортом в одном из самых крупных западноевропейских городов. По документам, правда, она была сейчас совсем не Прохорова и даже не подданная России. Да и, честно говоря, мало кто из ее бывших знакомых узнал бы в этой уверенной в себе, грациозной, как пантера, и, кстати сказать, столь же опасной женщине ту неопытную семнадцатилетнюю девчонку, приехавшую поступать в институт в областном городе. Четыре года назад она впервые надолго покинула родной городок, жители которого по большей части принадлежали к военному сословию и служили тут же, в располагавшейся рядом большой воинской части, ради которой и был построен городишко Лытищев.

Отец девушки, услышав о ее решении после окончания местной школы поступать в тарасовский вуз, только крякнул. Оно бы вроде все ничего, но уж больно непутевая была их младшая дочь. Сроду влипала в какие-нибудь истории, вечно с ней происходило что-нибудь несуразное. Не то что ее старший брат, который пошел но стопам отца и, закончив военное училище, служил на Дальнем Востоке. Мать тоже вздыхала, но по своей причине.