Федотов молчал.

- Ты помнишь, что весной у меня не ладилось с гидратами,- сказал Гонцов.- Формула была неверна, собаки издыхали на середине эксперимента. Недавно я принял решение добавить в формулу соли калия, тонизирующее действие которых известно. Николай Петрович одобрил мою мысль. Суди о результатах. Подопытные "Дэзи" и "Шарик" бодрствуют второй месяц и, повидимому, не ощущают никакой потребности во сне... Итак, может быть,видишь, как я недоверчив,- я стою на пороге небывалого в медицине открытия. Может быть, где-то тут передо мной - пока невидимая заветная дверь, и не сегодня-завтра ключи к ней будут подобраны?

Теперь ты понимаешь мое нетерпение. Я не вижу ничего, кроме этой далекой цели впереди. Поверишь ли, я с радостью отдал бы несколько лет своей жизни, чтобы приблизить час, когда можно будет прокричать на весь мир: "Противоядие против сна найдено!" - И потом, когда ты прокричишь это,шутливо сказал Федотов,- мы, наконец, устроим тебе торжественные проводы в санаторий "Узкое".

- О, я успею еще отдохнуть,- ответил Гонцов, продолжая рассеянно смотреть вдаль, туда, где за балаганами Парка культуры мерцали очертания нового города.- Кстати, не думай, что я устал. Я никогда не чувствовал такого прилива сил и бодрости, как сейчас.

- Ну, ну! Боюсь только, что ты подбадриваешь себя крепким чаем и гирями...

- Честное слово,- сказал Гонцов, и Федотову в темноте показалось, что тот снова улыбается.- Честное слово, забросил все это. Просто не хочется спать, и только...

Трубка Федотова сомнительно пыхнула на прощанье, и они расстались.

Глава вторая

Продолжая улыбаться, Гонцов запер дверь лаборатории и опустил зеленый абажур над лампой. Предстояла одинокая бессонная ночь среди колб и реторт, в теплых отсветах электропечки, на которой кипятились инструменты.