Схоронив жену, чахоточный, но живучий, Тахеев пришел наконец-то к нормальной жизни обыкновенного пролеткультовского художника, рисовал для Окон РОСТА, позже посылал что-то в "Еж и Чиж", жил понемногу, отдав маленького Костю в "Шкоюнку", где мальчик и учился, и ел, и спал - так было легче; и проще: девять лет Антон Тахеев словно ждал, когда сын чуть повзрослеет; оставшись один, художник наш запил, что называется, по-черному.
И сгорел однажды - все в том же старом подвальчике Пятого дома, что на Большой Кусановке; и все тот же голубоглазый Турбинс приезжал с солдатами - Седьмой дом и стоящий поодаль Суфагоpский предстояло снести.
Глава вторая.
Вертеп и Мертвец.
- Как Ритка твоя, поступать будет?
- Да куды денется! вот найду ее...
- Опять сбежала?
- А, девке восемнадцать, что с нее взять, набегается
- вернется, сами бегали, а, Потап?
- Дело твое, а что - Валя?
- А что Валя, с Вузовского своего не вылазит, что мне
- Валя, дочь проглядела, что - Валя?
- Будет, Уся, тебе! вот пьесу посмотрим...
- А, это Ритка билеты вчера притащила, сходи, говорит, а сама и пропала, ничего, вернется - всыплю.
- Ясно, решила тебя в театралы записать, а, Уся?
- Да иди ты...
Свернули на Дульскую слободу.
- Вот, как раз: без трех.
Действие Первое. без названия
Вот - Театр, где происходим. А вот мы, происходим которые. Мне страшно иногда в театре быть, потому что сжатый падугами, оглушенный сумраком кулис, мирок в нас выплескивается, словно ежесекундно кристалл взрывается, что-то происходит: в кристалле фигурки живут, умирают, говорят слова разные дивные, фигурки преломляются в гранях, тени бросают на грани, грозятся грани разбить, куда им, мертвеньким! Живите так...
Мы приходим тихо, не произносим не звука, движения наши плавны, бессвязны, мягкие кресла нас ждут, мы погружаемся в пыльную небыль (видно, как пыль порхает в лучике ясного света, что вырвался из дырки в кулисах), и вот мы нащупываем себя тихо-тихо, чтобы не чувствовать, но ведь чувствовать только, только ждать, закрывая глаза, но - только лишь глаз пугаясь своих, потому что: выявлять из кристалла себя - страшно.