– С барабаном?.. А-а-а, она была беременна?
Игоряша хохотнул:
– Разумеется! К нам сюда в основном приходят либо те, кто с барабаном, либо те, кому барабана бог не дал, а хочется… Ты же понимаешь, Макс, гинекология.
Я и в самом деле уже был для него хорошим знакомым – на «ты». Оставалось последовать поданному примеру.
– Погоди-ка, я тебе сейчас опишу одну такую. Только без барабана… – И я выдал ему словесный портрет Инги Неждановой.
Игоряша решительно мотнул головой:
– Нет, Макс, не она. Та сантиметром на десять ниже, хотя гляделки тоже карие.
Я облегченно вздохнул: одна версия отпадала. Да и почему-то не хотелось, чтобы здесь оказалась замешанной Инга…
– Но в остальном похожа, – продолжал амбал. – Буферюги – о-го-го, сами в лапы просятся. А корма!… – Игоряша мечтательно закатил глаза. – Я бы такой отдался без раздумий!
– Но в четверг ты ее видел без барабана? – Я достал пачку сигарет, предложил ему.
Мы закурили.
– Конечно, без барабана, – сказал охранник. – К этому времени она уже опросталась. Но впервые появилась у нас еще в прошлом году. И не раз бывала потом.
– И что же ты ее не заклеил? – хмыкнул я.
Амбал снова хохотнул:
– Хозяину дорогу не перебегают! Где я еще такую работу найду?.. А вот Виталик ее заклеил, точно тебе скажу! На людях-то они доктор и пациентка, но у Игоряши глаз верный. Я же говорю: в первый раз она появилась еще в прошлом году. На сносях. Опросталась. А потом у нее опять барабан нарисовался. И опять у нас опросталась. Около трех недель назад… Но этот ее ребенок умер, точно знаю. Выписывалась при мне, одна, и никто ее не встречал… Кстати, волосы-то у нее разные бывали – и белые, и рыжие, и черные. В зависимости от тряпок… Наверное, парики носила, тут я не копенгаген. Но в четверг была блондинкой.
У меня вдруг возникло ощущение дежа вю – будто уже приходилось мне встречаться в каком-то деле с женщиной, обожавшей парики. И вроде бы она нас с боссом изрядно запутала, пока Лили не просветила… Впрочем, я тут же отмахнулся от воспоминаний: если и было подобное, то в Штатах, а не в России.