- Ты не скажешь, как их приладить? Потом, довольно долго, он их прилаживал, стараясь ничем не звякнуть. "Тут потуже, - говорил конь. - Нет, вот здесь. Подтяни еще". Напоследок он сказал: - Вот смотри, это поводья, но ты их не трогай. Приспособь их посвободней к луке седла, чтобы я двигал головой, как хотел, И главное, не трогай. - Зачем же они тогда? - спросил Шаста. - Чтобы меня направлять, - отвечал конь. - Но сейчас выбирать дорогу буду я, и тебе их трогать ни к чему. А еще - не вцепляйся мне в гриву. - За что же мне держаться? - снова спросил Шаста. - Сжимай покрепче колени, - сказал конь. - Тогда и научишься хорошо ездить. Сжимай мне коленями бока сколько хочешь, а сам сиди прямо и локти не растопыривай. Что ты там делаешь со шпорами? - Надеваю, конечно, - сказал Шаста. - Уж это я знаю. - Сними их и положи в переметную суму. Продадим в Ташбаане. Снял? Ну, садись в седло. - Ох, какой ты высокий! - с трудом выговорил Шаста после первой неудачной попытки. - Я конь, что поделаешь, - сказал конь. - А ты на меня лезешь, как на стог сена. Вот, так получше! Теперь распрямись и помни насчет коленей. Смешно, честное слово! На мне скакали в бой великие воины, и дожил я до такого мешка! Что ж, поехали, - и он засмеялся, но не сердито. Конь превзошел себя, так он был осторожен. Сперва он пошел на Юг, старательно оставляя следы на глине, и начал переходить вброд речку, текущую в море, но на самой ее середине повернул и пошел против течения. Потом он вышел на каменистый берег - там следов не оставишь - и долго двигался шагом, пока хижина, стойло, дерево - словом все, что знал Шаста не растворилось в серой мгле июльской ночи. Тогда Шаста понял, что они уже на вершине холма, отделявшего от него мир. Он не мог толком разобрать, что впереди - как будто и впрямь весь мир, очень большой, пустой, бесконечный. - Ах, - обрадовался конь, - самое место для галопа! - Ой, не надо! - сказал Шаста. - Я еще не могу... пожалуйста, конь! Да, как тебя зовут? - И-йо-го-го-и-га-га-га-а!..