Мужики, покуривая, расселись на изгороди. Третьяк с Колькой Милосердовым полезли в хошан. Пытались веревкой, держа за концы, отжать какого к краю. Кони беспокоились, не подпускали.

- В рукав давай! - велел Третьяк.

От узкого прохода кони шарахались. Третьяк и Милосердов сторонились опасливо. С изгороди советовали. Не выдержав, несколько спрыгнули помогать. Вывязивая сапоги, маша с гиком и высвистом, загнали двух в рукав. Зажатые меж жердей, кони бились, силясь повернуться. Всунули полеречины, перекрыв:

- Уф!.. Так...

Притянув веревками шеи, взнуздали, поостерегаясь. Наложили седла, застегнули подпруги.

- Выводи...

Первый, крутобокий пеган, пошел послушно у Кольки Милосердова. Дался погладить, схрупал сухарь. Колько, ухарски щурясь, чинарь в зубах, вдел стремя - пеган прянул - уже в седле Колька натянул повод, конь метнулся было и встал, раз-другой прредернув кожей.

Пустил шагом. Дал рысь.

- Нормальная рысь, - решили сообща.

Галоп. Покрутил на месте.

- Есть один!..

Второй, коренастный гнедок, Кольку сбросил раз, - и сам ждал поодаль.

- Жизнь-то страховал хоть, Колька?

- Шустрый, язви его!..

Поймали быстро. Камчой вытянули - понимает за что.

- Порядок. Это он так... сам с испугу, отвык.

Со скотоимпортским табуном подоспел Юрка-конюх.

- К этим давай. Легче брать будет.

Яшка, высокий вороной жеребец, в жжении ярой крови ходил боком, отгораживая своих.

- Знакомятся!..

Рыжий сухой монгол доставал кобылиц, кружась обнюхивая и фыркая. Яшка прижал уши и двинулся грудью. Рыжий увернул - Яшка заступил путь.

- Делай, Яшка!

- Счас вло-омит!..