- Ничо... Пусть успокоится...

Сиверин сел снова. Юрка с Колькой перехватили чумбуры в метре от шеи. Упирались, не давая коню подняться на дыбы, Сиверин всей тяжестью налег вперед - и коню, подсев и резко бросив задом, отправил его через голову.

- Показывай класс... наездник... - прогудел Чучарев, начальник связки, грузный сильный старик, супясь с улыбкой. Скотогоны загрохотали.

Сиверин отряхнулся, прихрамывая. Поводил под уздцы.

Успокоил ведь вроде. Сухарь конь взял, схрупал. Пустил в седло. Прошел шагом.

- Вот и в норме, - сказал Третьяк.

Не чувствовал Сиверин, что в норме.

Рысью... Поддал пятками в галоп - конь уши прижал, попятился; пошел шагом. Сиверин натянул повод, и конь встал.

Третьяк смотал и приторочил чумбур, второй Колька отвязал.

- Пусть-ка еще проедет, - сказал он и шлепнул веревкой по крупу.

Конь с места понес. Они вылетели в ворота. Сиверин вцепился в повод и луку. Заклещился коленями и шенкелями, теряя стремена.

Пот мешал глазам. Не мог отвлечься, чтоб слизнуть с губ. Тянул повод затекшей рукой. Храпя и екая, со свернутой поводом мордой, конь не урежал мах. Юстыд скрылся.

Сводило ноги. Седло сбивалось к холке. Сиверин надеялся, что не ослабнет подпруга.

Конь тряс жестко. Он осадил разом, и Сиверина швырнуло через голову, но первое, что он сообразил - повод был мертво зажат в руке; этот повод, вывертывая руку из сустава, волок его стремительно по траве и камням. Копыта вбивались плотно; бок вспыхивал до отказа сознания; но это значило, что повод не оборвался, он и правой схватился, подтягиваясь, пытался подтянуть ноги и встать, но конь тащил слишком быстро, завертелся, лягаясь, и в заминке хода Сиверин успел вскочить и повис на поводе, топыря ноги по уходящей земле и клекоча. Он налегал книзу, сдерживая; он сумел высвободить правую руку и дотянулся до передней луки, подпрыгнув сбоку, закунул правую ногу. Конь дернул, нога соскочила, но рукой удержался, снова закинул и втянул, судорожно дрожа, втянул себя в седло.