Я несколько раз сфотографировал отпечаток и пошел в обход грунтовой площадки. Однако, больше ничего интересного мне обнаружить не удалось.

Закончив обход, я напоследок подошел к буровой установке. И снова ужаснулся! Было такое впечатление, что кто-то огромный и очень сильный пытался разорвать установку на куски: мотор был сплющен, трубы погнуты и в нескольких местах проломаны; многие мелкие детали были просто оторваны и валялись вокруг установки... Я несколько раз сфотографировал все это, потом подобрал пару обломков и спрятал в сумку.

И в этот момент в шлемофоне раздался вопль Шутхарта. В этом крике звучал такой беспредельный ужас, что сердце у меня буквально ушло в пятки, и я, забыв обо всем, бросился к вездеходу.

Вот только о неровностях лунной поверхности забывать не следовало не пробежав и двух шагов, я споткнулся о камень и полетел кувырком. В шлемофоне тем временем слышались какие-то приглушенные хлопки, потом снова раздался крик Рауля, треск, металлический скрежет, резкий свист, сопровождаемый судорожным хрипом, какое-то странное бульканье - и все смолкло.

Я еще не верил, что произошло непоправимое. Поднявшись, я снова побежал к вездеходу, на бегу крича в шлемофон: "Рауль! Что с тобой?! Отзовись! Ты меня слышишь? Рауль!!!"

Но все было напрасно. Он больше не отвечал.

Я добежал до вездехода и остановился, как вкопанный. Шутхарт лежал на земле у самой двери; его револьвер валялся рядом; на абсолютно белом, без кровинки, лице Рауля застыло выражение смертельного ужаса, а в скафандре, у самого основания шлема, виднелись два аккуратных отверстия.

Теперь оправдываться придется мне.

- Значит, кроме нас с Раулем, со станции никто не выходил?

- Да. Я следил за доком и Шелдоном все время - если они и исчезали из моего поля зрения, то минут на пять, не больше.

- И, тем не менее, Рауль убит. Точно так же, как и Криштоф...