Насущных потребностей в зеркалах обитатели планеты Грин, видимо, не испытывали, так что таковое в каюте отсутствовало. Немного покривлявшись перед иллюминатором, археолог нашел-таки положение, в котором смог достаточно ясно оценить свою внешность. Прическа за ночь не растрепалась, рубашку он извлек из багажа свежую, а что во лбу звезда горит - так это только в одном положении. Если немного сдвинуться, она начинает сверкать вместо левого глаза. Атлантида накинул пиджак, освежил цветок кактуса и вышел в коридор. Теперь предстояло составить план действий на время путешествия. В его обычных увлечениях на первом месте стояла текила, на втором - "объемка", а на третьем - женщины. Еще ему нравилась умная беседа, но таковая получалась только с опытными историками, а из историков на борту находился он один. Разумеется, можно было попытаться развлечь кого-нибудь из милых олимочек рассказами о своих путешествиях, но вот только эти очаровательные космонавтки вызывали у него желание почесать им за ушком или между раздвоенных рожков - и ничего более. На роль женщин они явно не тянули. "Объемку" вчера он успел освоить то полного желудочного отторжения и из всех доступных методик время провождения оставалась только одна - текила. Причем, насколько он помнил условия договора, этим живительным напитком его должен был обеспечить заказчик. Теплер Вайт. Атлантида вежливо постучал в дверь соседней каюты: - Вы позволите? - он распахнул дверь и вошел внутрь. Первое, что Рассольников увидел, это обломки кровати, раскиданные по каюте. Второе - разложенные в углу постельные принадлежности. - Если вы произнесете хоть слово, сэр Платон, - угрюмо предупредил сидящий у стенки толстяк, - я ударю вас по голове. - Извините, - кивнул археолог и отступил обратно в коридор, где схватился за живот и тихо сполз по стенке. Если уж он был вынужден спать скорчившись, то каково пришлось миллионеру, с его ростом и комплекцией! Жаль, он не видел, как под этим жмотом, решившем сэкономить на билетах, рассыпается хрупкая олимовская постель! Однако смех смехом, а дела делами.