- Ну что, Диего, не видно геликоптера? - еще издали спросил он меня.

Я ответил, что не видно, и добавил, что председатель, возможно, совсем не прилетит из-за надвигающегося шторма.

Гомец возразил, что геликоптер - первоклассный и что, если бы прилет был отменен, председатель сообщил бы об этом на станцию.

Во время разговора мы смотрели на небо, и лишь случайно, опустив глаза на покрытый барашками океан, я заметил что-то плывущее на поверхности воды недалеко от плотины.

- Смотрите, синьор Гомец, что это плывет к нам?

Гомец посмотрел и побледнел.

- Послушай, Диего, - взволнованно сказал он, - ведь это обломок мачты... Как он попал сюда? Как он миновал заграждения?

Ветер и волны гнали к плотине круглое бревно, которое теперь было уже ясно видно. Оно имело в длину метра три и в толщину до тридцати-сорока сантиметров. На обоих концах оно было схвачено железными обручами.

- Надо немедленно перехватить его, Диего! - кричал Гомец со всевозрастающей тревогой. - Если его втянет в питающий канал, с турбиной произойдет авария... Ну, что же ты стоишь, болван! - набросился он на меня. Беги за багром скорее!

Я бросился к лестнице, но отчаянный крик Гомеца догнал меня:

- Стой! Стой! Не успеешь!

Я повернулся к морю и увидел, что, действительно, не успею: бревно покачивалось уже на расстоянии около двадцати метров от плотины, как раз против входа в питающий канал, где виднелся все усиливающийся водоворот. Я не знал, что делать. Гомец метался вдоль ограждающей решетки и, вытаращив полные ужаса глаза, ломая руки, кричал:

- Санта Мария! Авария!.. Все погибнет... Вся карьера!.. В присутствии председателя!.. Я не переживу этого!..

Он на мгновение остановился, как будто пораженный молнией, и бросился ко мне:

- Диего, ты еще можешь спасти!.. Прыгай в воду! Отведи бревно! Ты чемпион! Тебе ничего не стоит!

Он тащил меня к ограде, подталкивал, умолял, грозил.