- Почему такая разница? - спросил Жан Кларетон, поправляя хворост в костре.

Но надо было, однако, решить, что делать, и разгорелся спор. Предлагали разные проекты. Наконец согласились, что лучше всего все-таки послать шитик в Новобратск.

Из темноты показалась группа молодежи с охапками валежника и хвороста. Спотыкаясь и натыкаясь друг на друга, они со смехом и шутками подошли к костру и свалили топливо в огромную кучу.

Среди общего шума послышался протест Веры. Она стояла в багровом свете костра, стройная, небольшого роста, в коротких шароварах и легкой майке, с голыми икрами тренированной альпинистки.

- Виктор, - громко обратилась она к молодому человеку, высокому, плечистому, с бритой головой, - мы больше не пойдем... Пусть эти лодыри теперь идут, - она указала на ребят, сидевших у костра.

- Правильно! - послышались крики. - Правильно!

- Гони феодалов! Очищай место у костра!

Пришедшие стали тащить сидевших, те сопротивлялись:

- Ведь хватит пока топлива! Дайте обсушиться! Потом пойдем!

Виктор, Вера и весь их отряд были неумолимы.

- Именем пятой пятилетки! - рычал Виктор среди шума, смеха, криков, таща за шиворот тщедушного Гаврика.

...Ушли. Пришедшие уселись вокруг костра и вскоре затихли, энергично взявшись за консервы.

Жан Кларетон опять спросил:

- Так почему же такая разница, Евсей Иванович?

- А как же? Братская плотина Ангару подняла во как! И пылкости в ней не стало. Раньше летит, бывало, шитик через шиверы и падуны, инда дух захватывает. Сильная была вода! А нынче на спокое, словно ребенка на руках несет - не колыхнет.

- Девяносто метров высоты, батенька, плотина-то, - прогудел профессор Мочагин. - Немного таких плотин во всем мире найдете. Она подпирает Ангару на пятьсот километров, до самого Черемхова. Не только все перекаты и пороги, по-старому, по местному шиверы и падуны, перекрыты, а даже такие города, как Братск, Балаганск, ушли под воду.