Его окружала абсолютная темнота. Где-то кричал человек, но крики вскоре затихли.

Он чувствовал себя так, словно под веки насыпали гравий величиной с добрый орех. Он нащупал на поясе фонарик и заморгал, когда белый луч света прорезал окружающую темноту. Он прокашлялся и сплюнул черную слюну. И тут он почувствовал чье-то присутствие.

— Это вы, Дж. Т.?

От звука голоса с потолка штрека сорвались куски угля.

Уилки рванулся через поднявшуюся пыль.

— Полак? Это вы, Полак?

— Да.

Груда угля поднялась и осыпалась с вымазанного черным крепкого человека, выпуская его на свободу. Дж. Т. схватил толстую руку и помог ему выбраться.

— Я должен был угадать... — Он закашлялся, слезы текли у него по лицу, прорезая в угольной пыли светлые дорожки. — Одного взрыва на шахте мало, чтобы убить вас, Полак.

— Вы правы, черт побери! Кто-нибудь еще...

Уилки покачал головой в свете фонарика.

— Фрейда нет.

Полак отряхнулся, затем включил свой фонарик на каске.

Все главные лампы вдоль дороги погасли, когда рухнул потолок.

— Мы здесь отрезаны, Полак, — внес ясность Уилки. — Я думаю, взрывная волна обрушила десятую дорогу. Мы попали в зазор. — Проворчал он в яростном негодовании. — Это должно научить меня встретиться с...

— Вы всегда были слишком нетерпеливы, — прогромыхал Полак. — У вас нет настоящего шахтерского чутья. Ваши гражданские инженеры и расчудесные машины...

— Болтай, болтай, — огрызнулся Уилки, огляделся и тяжело опустился на неподвижную вагонетку. Все многочисленные механизмы теперь долго еще будут бездействовать. — Вини во всем шахтерскую технику. Если бы ты работал лопатой и кайлой, как ты рассказывал, этого бы не произошло, верно?