Траекторию Маркс выбрал правильно. Похоже, истребитель летел прямой наводкой на пескоструйщик и вот-вот должен был протаранить его толстенные канистры.

По мере сближения дронов поле зрения Маркса прояснялось, сходилось воедино из разрозненных частиц.

Пять секунд до столкновения.

Неожиданно краем глаза Маркс заметил вспышку орудийного огня. Картинка исказилась и распалась надвое — так, как будто Маркс на миг стал косоглазым.

В яростном смерче распадающегося поля зрения Маркс разглядел новое вражеское формирование: несколько черных дронов-мониторов. Лишенные двигателей, бесшумные, они дрейфовали вместе с крейсером и до сих пор оставались совершенно невидимыми. Они стреляли снарядами, начиненными обедненным ураном, выпуская их по десять тысяч в минуту, как о том сказал Марксу компьютер. А целью стали его дроны.

Изображение сворачивалось. Все дроны с активными датчиками были уничтожены. Маркс попытался возобновить управление истребителем, которому отвел роль тарана но на экранах у него под колпаком ничего вразумительного не появилось. Усилием воли Маркс убрал руки с панели управления и попробовал уловить смысл в буре света, бушующей у него перед глазами.

Вдруг ему словно кулак вогнали в солнечное сплетение. Прозвучала аварийная сирена, сигнал о декомпрессии!

«Рысь» получила пробоины. «Стайники» добрались-таки до нее.

На мгновение под колпаком дала сбой гравитация, что внесло свою лепту в потерю Марксом ориентации в пространстве. В горле защипало из-за изжоги. Наконец расхождение между зрительными впечатлениями и реакциями вестибулярного аппарата стало слишком велико. Маркс наклонил голову, и его вытошнило на пол.

Он поднял голову. Во рту еще оставался привкус желчи. И тут мастер-пилот увидел, что промахнулся. Его дрон пролетел мимо пескоструйщика.