Но Альбина Валерьевна даже не посмотрела на сына. Четко чеканя шаг, словно солдат на плацу, она прошла в свою спальню, бросив на ходу:

– Ты мой единственный сын. Я тебя люблю. И то, что я сделала, я сделала ради твоего же блага!

После этого дверь за ней захлопнулась. И супруги остались наедине с охватившим их недоумением. Где провела эту ночь Альбина? Почему она явилась назад бледнее мела, явно сильно утомленная и в испачканной грязью обуви. Такой грязи в городе днем с огнем не сыщешь. Значит, Альбина была за городом. И кто был тот человек, который увез нарядную юбиляршу с ее праздника и от которого она явилась в столь плачевном виде?

– Ну, попадись мне этот гад в белых ботинках! – воинственно сжал кулаки Тимур. – Я бы уж сделал так, чтобы в следующий раз его выход был бы в белых тапках!

– Успокойся! Может быть, он тут и ни при чем!

– А кто при чем? Ты видела мать? На ней же лица нет! И главное, объяснять ничего не хочет.

Несмотря на просьбы Оленьки, Тимур остался в квартире матери до середины следующего дня. Он дождался, когда Альбина Валерьевна вновь вышла из своей спальни. Но и теперь мать ничего не пожелала объяснять сыну.

– Все, что тебе нужно знать, я тебе уже сказала. Я тебя люблю. И я буду защищать тебя, твое будущее и будущее твоей семьи, пока жива сама.

Этим и пришлось удовольствоваться Тимуру. Он пробовал настаивать, но добился лишь того, что мать выставила его вон.

– Я хочу побыть одна. Ты должен уважить мое желание.

И Тимуру пришлось уйти. Недоумение, горечь и страх слились в его душе в одно весьма неприятное чувство. И он примчался к себе домой, где излил эти чувства на Оленьку. Та тоже не осталась в долгу. И наполнившись до краев возмущением и обидой, помчалась поделиться с подругами.