Опоясавшись пультом, внимательно осмотрев себя в зеркало и, как всегда, расстроившись из-за яркого румянца, который от волнения упорно появляется на моих щеках в самые неподходящие моменты, я вышел на общую палубу для дальнейшего знакомства с рабочим местом и экипажем.

Как ни странно, в центре палубы находилось всё то же самое толстое старое дерево, которое я видел и вчера. Пожалуй, я рано изменил своё мнение о стюарде! Пришлось смириться с таким нарушением моих прав на комфорт. Усевшись под деревом на сухой мягкий мох так, чтобы видны были все входы на палубу, стал ждать появления остальных сотрудников. Ждать пришлось не меньше часа. В течение первых восьмидесяти минут вообще никто не появлялся, только улитки, грызущие валявшиеся под деревом плоды, составляли мне компанию, да какой-то мелкий зверёк при моём появлении опрометью бросился прочь, только пушистый хвостик мелькнул в густой траве.

Наконец через главные ворота гордой поступью прошествовал наш духовник, его благородная аскетическая фигура очень скромно и достойно была облачена в три надетых друг на друга комбинезона, цвета которых медленно изменялись в подобранной с большим вкусом лавандовой гамме. Он, молча кивнув, прошёл в дальний конец палубы и, выдвинув из вещепровода бюро, занялся какой-то писаниной. Следующей вошла телесник, хотя и во вчерашнем, но, всё-таки, абсолютно белоснежном комбинезоне, приветливо мне улыбнулась, и, увидев духовника, сразу же удалилась в противоположный конец палубного отсека, где и замерла в стойке на руках. Улитки тут же подползли к ней и начали медленно взбираться по её рукам к ней на спину, а оттуда на подошвы босых ног, чтобы заняться обработкой ступней и ногтей. Я, конечно, тоже сторонник здорового образа жизни, но такое фанатичное отношение к кредиту физиологии по меньшей мере удивляет.