На четвертый свой день на борту «Фрэнсиса Мюллера» Тайлер принялся таскать с собой шприц с транквилизатором повсюду. Причем он не был уверен, для членов ли экипажа, или для себя.

Но шприц был с ним, как и смирительная рубашка, когда его вызвали на мостик во время второй дневной вахты.

— Тэйлор, успокойте старшину Кайла — сказал капитан, указывая на мужчину с тактического поста. Старшина раскачивался на своем стуле, занимаясь рукоблудием.

— Ха! Планета! Ха, промазал! — старшина Кайл явно был в ударе.

— Да, сэр, — отозвался Тайлер, подходя ближе и втыкая шприц старшине под лопатку. Снотворное подействовало быстро, и несколькими секундами позже тот свалился со стула, с глухим ударом упав на палубу.

— Сэр, — сказал старпом, снова возникая за спиной капитана.

Капитан завопил.

— Испытующий, Сладчайший Милосерднейший, Грин, нацепите себе на ботинки колокольчики, что ли! — буркнул капитан, придя в себя.

— Хорошо, сэр, — серьезным тоном ответил старпом. — Сэр, думаю старшину Кайла нужно отдать под трибунал.

— А я — нет, — отозвался капитан. — Его явно свело с ума сообщение лейтенанта Уилсона о том, что причиной ошибки в расчетах было то, что он забыл учесть массу Черного Ворона и всех его лун! Мало того, обнаружилось, что если бы он не опоздал на сорок минут с поворотом, в ходе поправки курса, мы влепились бы в планету!

Развернув смирительную рубашку, Тайлер принялся засовывать в нее тактика, попутно прислушиваясь к разговору за его спиной.