– Так вы все-таки человек? - обрадовался второй.

Слово "человек" прозвучало вслух совсем по-другому, чем он, который так назывался, привык произносить его мысленно. Это было уже не имя; обычное слово, каких тысячи…

– Человек… - сказал он. - Но если бы не вы…

– Благодарите Бабича, - сказал головастый. - Нашего вахтенного.

– Как вы там оказались? - спросил второй.

– Авария при гиперпереходе, - объяснил человек, которого они спасли. - У нас полетел инвертор.

– Боже, - сказал второй. - Какой ужас! - А ваши товарищи?

– Не знаю, - сказал спасенный человек. - Понятия не имею, где они сейчас.

– Какой ужас! - повторил второй.

Теперь он уже не внушал опасений. Вся его подозрительность улетучилась, как дымовая завеса в вакууме.

– Кто-нибудь из них мог оказаться поблизости, - сказал спасенный.

– Вы заметили место?

– Нет, - сказал головастый. - Мы сами попали туда чисто случайно. На Бабича снизошло откровение.

– Но у вас сохранились какие-нибудь записи?

– Записи? - переспросил головастый. - Видимо, да. В бортжурнале.

– А что у вас за журнал?

Головастый пожал плечами. - Обычный кристаллический бортжурнал.

– Хорошо, - сказал спасенный. - Где он?

Когда они появились в рубке, высокий вахтенный уже шел навстречу, протягивая руку для приветствия:

– Николай Бабич, штурман.

Спасенный почувствовал смущение.

– Фамилия моих родителей была Синяевы, - сказал он. - Иногда мать называла меня Сашей… И… профессия. Я… инструктор. Я учу других летать на ракетах…

В серых глазах штурмана что-то мелькнуло; что-то похожее на удовлетворение.

– Значит, пилот. Так и запишем. Александр Синяев, пилот-инструктор.

– Извините, - сказал головастый. - Совершенно забыл представиться. Монин, тоже Александр. А это Анатолий Толейко, руководитель научной группы.