Кефрия поставила локти на стол и зарылась лицом в ладони.

— Вот мне теперь и кажется, — глухо прозвучал ее голос, — что я несу наказание за сказанное тогда. Что, если Са посчитала, будто я недостаточно ценю своих детей, и решила насовсем отнять их у меня?

— На все воля Са, — вздохнула Янни. — Но такое деяние соответствовало бы одному лишь мужскому аспекту нашего Божества. Вспомни лучше древнее, истинное поклонение! Мужчина и женщина, птица, зверь и растение, земля, вода, огонь и воздух — все прославлено в Са, ибо все это суть проявления Са! Если же Божеству присущ и женский аспект, а в женственности присутствует святость — это значит, что Она понимает: женщина есть нечто большее, нежели просто мать, дочь и жена. Ни одно отдельное свойство не объемлет полноты жизни. В одной грани не увидишь всех отражений!

Это была старая поговорка, некогда служившая могущественным утешением. Теперь хорошо знакомые слова показались Кефрии пустопорожними. Впрочем, они недолго занимали ее мысли. У входа в покой вдруг начался какой-то шум, там столпились люди. Обе женщины повернулись в ту сторону.

— Сиди, отдыхай, — сказала Янни. — Я схожу посмотрю, что там такое.

Однако Кефрия на месте не усидела. Еще бы! А вдруг там обсуждали какие-то новости о Сельдене, Малте или Рэйне? Она выскочила из-за стола и устремилась следом за Янни.

Усталые, чумазые землекопы сгрудились кругом четверки подростков, принесших в помещение ведерки со свежей водой.

— Да говорю же вам — дракон! Огромадный серебряный драконище!

Рослый парнишка говорил так, словно бросал своим слушателям вызов. Подземелыцики слушали его — кто с задумчивым любопытством, а кто и с откровенным недоверием. Известное дело, мальчишки чего только не выдумают!