— С твоего позволения, господин мой, — чопорно откланялась Малта. Не годилось женщине сатрапа пресмыкаться по-рабски, и этому Малту тоже научила Кикки, да приснятся ей на том свете добрые сны! Малта не стала пятиться к двери — просто повернулась к капитану спиной и пошла.

И пусть он что хочет, то и думает.

На палубе ее обдало холодным вечерним ветром, и на миг у нее закружилась голова. Да так, что она еле устояла на ногах. Но все-таки устояла. Ее силы были вычерпаны до дна. Тем не менее она в очередной раз высоко подняла голову, неся воображаемую корону. Она не позволила себе спешить и суетиться. Отыскала нужный люк и опять погрузилась в зловонные недра корабля. Дорога вела через кубрик; Малта прошла мимо матросов так, словно их там и не было. Они, в свою очередь, сразу прекратили все разговоры, глядя ей вслед.

Добравшись наконец до своей каюты, Малта захлопнула дверь, пересекла крохотное помещение, остановившись у койки, и наконец-то позволила подломиться коленям, чтобы преклонить их перед сатрапом, а вернее, попросту рухнуть. Если бы того не требовала роль, избранная ею для себя, она рухнула бы все равно.

— Мой величественный господин, я вернулась, — тихо проговорила она. — Как ты?

— Я? Я пребываю на грани голодной смерти, — был ответ. — И еще ты с разными глупостями пристаешь.

— Не грусти, венценосный, — сказала она. — Предпринятые мною шаги дают некоторую надежду на улучшение твоего положения!

— Твои? Что-то сомнительно.

Малта низко склонила голову и сидела так некоторое время. Ее трясло. Потом она начала думать, что, по-видимому, все-таки оплошала, что-то сделала или сказала не так и если что-то изменится, то разве что к худшему. В это время раздался стук в дверь. Наверное, это пришел юнга с ужином.

Малта могла бы просто разрешить ему войти. Она сделала над собой очередное усилие, поднялась на ноги и открыла дверь.

Там стоял собственной персоной старпом. И при нем — трое матросов, один другого здоровей. Старпом чопорно поклонился.