Всех препроводили в апартаменты, предназначенные для важных персон.

А потом начались переговоры.

И протекали они довольно бурно. От лица беглецов выступал Зоран Чолич. И дипломатам, и патрициям он как–то был симпатичнее: знал все их церемонии, правила, этикет, да и выглядел солидно.

Тем временем инфанта весело болтала с Мэй. Наболтавшись, Гуин заявила следующее:

– Людей, взятых мной под свое покровительство, я объявляю гостями правящего дома Энтойи. А чтобы они и чувствовали себя как дома, я намерена лететь вместе с ними, на земном корабле. «Подкова» меня устроит.

Детали она, конечно же, не удостоила внимания.

Изложив свою августейшую волю, Гуин вернулась к разговору с Мэй.

Дипломаты обеих сторон застыли с открытыми ртами. Пока они формировали комиссию и лихорадочно искали выход, Мэй тихонько намекнула девочке, что было бы желательно включить в компанию одного молодого, перспективного капитана.

Дело осложнялось тем, что «Подкова» – боевой и, помимо всего прочего, – экспериментальный корабль. Но девочка настаивала. Требовала, чтобы ей на блюдечке преподнесли именно эту игрушку.

Часа через два забрезжил выход.

После напряженных консультаций стороны договорились о том, что инфанта может арендовать земной корабль, даже военный, – согласно межсистемному праву.

Взмокшие представители вооруженных сил Земли упирались, они твердили, что «Подкова» не прошла ходовые испытания. Кроме того, в ее конструкции использованы секретные разработки.

Указание на секретность Гуин расценила как весьма недружественный акт, недопустимый в отношениях двух систем, между прочим, связанных договором о сотрудничестве в военной сфере. Она потребовала составить ноту.

Земные генералы перепугались.

И пункт, касающийся военных секретов, был исключен из обсуждения.

Постепенно, шаг за шагом, снимались и другие возражения. Земляне шли на уступки.