Эту уверенность разделяли все. Никто не становится метким стрелком в одночасье. Тут нужна долгая, упорная тренировка, в течение многих лет.

Икси явно и глупо шел на фиаско. Я хотел вмешаться, но Ширли меня остановила, положив ручку мне на плечо.

Рыжий подбросил доллар.

Икси быстро вскинул «кольт» и выстрелил.

Монета подпрыгнула в воздухе.

Еще до того, как она упала, я заметил в ней пулевое отверстие. По центру.

Билли тоже заметил. И нахмурился.

Он не любил, когда кто–то с ним уравнивался. Не говоря уже о большем.

Ребята молчали, передавая из рук в руки пробитую монету.

Икси улыбался и поигрывал «кольтом».

Увидев, как ходят желваки на физиономии Билли, я поменял позицию, не желая подставлять под выстрел Ширли. А выстрелы могли загреметь. И – не по бутылкам.

От Мастерса не укрылся мой деликатный маневр.

– Неплохо для начала, – процедил он. – Если только это и было начало. И нам не морочили голову.

– Я впервые стрелял из такого оружия, – улыбнулся Икси. – И я хотел бы – еще раз.

Мне подумалось, что гринго не так уж прост. Он моментально понял, как нужно проявить себя, чтобы с тобой считались в городишке вроде нашего.

– Что ж, попробуй, – кивнул Билли, усмехнувшись.

Он сунул руку в карман, извлек из него пригоршню мелочи и подбросил вверх.

Шесть монеток сверкнули в лучах заходящего солнца.

– Нет, Икси! – выдохнул я.

Но он начал стрелять.

«Кольт–писмейкер», сорок пятого калибра, не тот револьвер, из которого легко попасть хоть во что–нибудь. Он брыкается в твоей руке, словно мустанг, и при каждом выстреле норовит вывихнуть тебе кисть. Чертовски трудно попасть из него в доллар. А в россыпь монет – вообще невозможно. Все это знали. Так что выходку Билли восприняли как жест раздраженного самолюбия.

Думая об этом, я не отводил взгляда от Мастерса. И я не видел, что происходило на линии огня. Зато увидел, как вытянулось и посерело костистое лицо Билли.