— Если хотите — стреляйте, капитан Беркли. Я считаю, что мое место в шлюпке, вместе с моими людьми. И я буду поступать так, как считаю нужным.

Капитан поднял пистолет. Черный зрачок ствола уперся в лейтенанта. Но тот лишь покачал головой.

— Нет, капитан. Смерть там — и смерть здесь. Поверьте, от пули умирать гораздо менее страшно, чем так, как умерли остальные ребята.

Он опустил голову и продолжил спуск по штормтрапу. Шаг, еще один. Теперь над палубой оставалась только непокрытая белобрысая макушка. Капитан прикусил губу. Палец на спуске напрягся и задрожал.

Но голова лейтенанта исчезла, а выстрела так и не последовало.

Норвежское море, 18 часов спустя

Ходовая рубка была освещена лишь мертвенным, зеленоватым светом радарного экрана и тускло перемигивающимися лампочками на пульте автоштурмана. Ночью в открытом море от вахтенных требовалось только следить за показаниями приборов. Да и то не каждую секунду.

— Бью короля, — спокойно сказал папаша Колен. Мартин посмотрел на выложенную карту и судорожно принялся рыться в своих картах — хотя было их всего три.

— Да не мучайся ты так! — сочувственно улыбнулся папаша Колен. — Лучше сразу лезь под стол. И учти, кукарекать тебе пятнадцать раз.

Мартин с грустью посмотрел на низкий штурманский столик, места под которым могло хватить только на него. Папаша Колен туда никогда бы не поместился. Возможно, именно поэтому он ни разу и не проигрывал. Обреченно вздохнув, Мартин выбрал карту и положил ее на стол. Папаша Колен хищно прищурился и собрался что-то сказать, как вдруг в рубке раздался пронзительный писк.

Карты тотчас были забыты. Оба вахтенных бросились к экрану локатора.

— Кажется, там что-то дрейфует. И прямо у нас по курсу, — пробормотал папаша Колен и положил правую руку на рукоятки машинного телеграфа. Мартин вытянул шею и заглянул ему через плечо. Действительно, бегущий по кругу луч раз за разом высвечивал небольшое пятнышко.