- Это я, как границу перехожу, так зарубку делаю, - пояснил он.

Взмахнул топориком, многострадальный столбик заскрипел и рухнул.

- Что же ты делаешь, бандюга несчастный?! - раздался истошный вопль с вышки. - Мало того, что он границу нарушает, он еще и столб пограничный порушил! Руки вверх, а не то стрелять буду!

- Дурак ты, Пысин. Смотри, смотри! У тебя вороны на погонах лычки склевали! Ой, что делается! У сержанта ухи отвалились! Прямо оба целиком...!

Сержант испуганно схватился сначала за погоны, потом за уши. А пока он проводил инвентаризацию своего хозяйства, автомат выпал, а подбежавший Полукрымский быстренько вытащил из него затвор, перекинул его на другую сторону колючей проволоки, помахал ему вслед и сказал:

- Ты сиди теперь тихо, Пысин. А то оружие отдам, а затвор оставлю. Будешь шуметь, скажу, что ты хотел секретный затвор за границу продать. Или скажу, что бегаешь за границу, затворы теряешь, а нас доставать заставляешь. А за столб ты не переживай, на обратном пути поставлю. Он мне дорог как память. Как же я без него?

Пока Полукрымский издевался над сержантом, мужичок приладил раму, и они один за другим, перелезли через это окно на другую сторону.

Полукрымский перебросил затвор сержанту и крикнул:

- Ты, Пысин, присмотри за моей машиной, чтобы на ней наряд не катался, как в прошлый раз. Бензина на вас не напасешься! И не скучай - я скоро!

И пошел вглубь зарубежья, увлекая за собой спутников, а мужичок, взвалив оконную раму на плечо, быстро удалялся в противоположном направлении, в сторону родной деревеньки.

Пысин, подобрав затвор, заорал вдогонку мужику:

- Стой! Стой, стрелять буду! Оконников! Я кому говорю стой?!

- Да пошел бы ты... - последовал ответ.

Мужичок все удалялся и удалялся, явно не собираясь останавливаться. Хозяин шел по земле. Начхать ему было на всякое начальство.