Понаблюдав некоторое время за ним, пожилой взял шпатель и пошел к корме, помогать сыновьям.

В полном молчании они проработали около получаса. Наконец, вернувшись к нему, пожилой сказал:

— Молодец. Сколько я тебе должен?

— Да нисколько не должны. Дайте доделать до штирборта.

— Доделывай, раз уж ты такой.

Когда он закончил и вытер руки, пожилой протянул ему ладонь. Крепко встряхнул:

— Спасибо. Меня зовут Николай Владимирович Радченков. Сыновей — Виктор и Денис.

— Меня — Юрий Седов.

Сыновья, перестав работать, смотрели на них. Радченков поправил бейсболку.

— Я вижу, вы не местный?

— Да я вообще-то из Псковской области.

— Яхтсмен?

— Вроде того. Ходил по Псковскому, по Ладоге. Один из парней, отложив шпатель, сказал:

— Па, а ведь Довгань ищет себе шкотового.

Радченков некоторое время рассматривал землю. Наконец сказал:

— Да, ищет. Попробуйте с ним поговорить.

— С кем?

— С Довганем.

— А кто это?

— Как вам сказать… Если коротко — яхтсмен. Хороший яхтсмен.

— А где мне его найти?

Обернувшись в сторону бухты, Радченков махнул рукой:

— А вон мачта, самая высокая, видите? Это его яхта, называется «Алка». Стоит на четырнадцатом причале. Он сейчас там. Подойдите, может, вам повезет.

— Спасибо. Я могу сказать, что меня направили вы? Радченков посмотрел на сыновей. Потер загорелую до черноты шею.

— Почему нет, скажите. Не думаю, что это вам поможет. Но скажите.

— Спасибо.

— Да не за что. Желаю удачи.

— А вам счастливо поработать.

Подняв с земли гитару, сумку и одежду, он пошел к четырнадцатому причалу.

В дверь каюты постучали, и Петраков крикнул:

— Да, входите!

В дверь вошла его личная официантка Лена. В руках она держала поднос, на котором стояли два судка и фарфоровый чайник. С утра Петраков еще не выходил из каюты. Он недавно встал, и на нем были сейчас только трусы и кроссовки на босу ногу. Подумал: хорошо, что это Лена, она не смутится, даже если он вымажется в дерьме. Когда-то они были близки, впрочем, он и сейчас изредка делил с ней постель.