— Готово, — доложила она.

— Добро, — отозвалась Мара. — А теперь держать ушки на макушке.

Хэн был настолько занят тем, чтобы удержаться в кресле, что едва успел заметить светограмму.

— Плавнее, плавнее, Салкулд! Не надо таких рывков! — кричал он на селонианку, одновременно пытаясь прочитать семафор. Сделать это было нелегко: конус метался из стороны в сторону, как загнанный в угол зверь. На его беду, Хэн читал ничуть не лучше, чем передавал. Даже в идеальных условиях приема сделать это было бы ему вряд ли так просто. Большого труда стоило ему понять текст. Неужели Лея не догадается передать знак окончания каждого слова? Иначе он ничего не поймет.

— Б-А-Н-Д-И — что-то еще, конец слова, — бормотал он под нос. — Банди? Бандиты, что ли? Вот оно что! — Он попытался понять следующее слово. — Что-то непонятное А-Д-И, конец слова. Клянусь деревянной ногой моей бабушки, Лея, неужели нельзя не так быстро? Что-то непонятное О-В-О-Г-О, конец слова О-Г-…

Хэн не успел прочесть окончание слова: корабль-конус подпрыгнул, как телега на ухабе. Однако и из того, что он успел понять, текст донесения ясен. "Сюда направляются бандиты — суда противника — находятся они сзади «Нефритового огня». Не то вследствие неблагоприятного стечения обстоятельств, не то в результате точного расчета, происходит это именно в тот момент, когда конус наиболее уязвим.

Хэн посмотрел на селонианок. Не нужно было быть физиономистом, чтобы понять: обе перепуганы до полусмерти. Причем Салкулд лишь немногим меньше Дракмус. Хэн напомнил себе, что пилотесса не понимает по интерлингве. Вряд ли целесообразно сообщать Салкулд о нападении судов противника в тот самый момент, когда она управляет аппаратом. Хэн был уверен, что она даже не заметила семафора. Вот и отлично. Пусть себе работает. Пусть работает и не берет в голову.