-- Да как же?..

-- Он ездил в город и звонил по телефону... Ну, вы перестанете наконец трястись? Я не намерен шуметь на всю округу. Вы размазня.

-- Мне холодно. Я обычный человек.

-- Вот именно. -- Картонный помолчал. -- Если сегодня не будет ничего нового, приступаем к активным действиям...

-- Сегодня он собирался в Брюкк.

-- Это хорошо. Ваша задача -- быть рядом, вы можете понадобиться. Мы не намерены вступать с ним в прямой контакт, он, в отличие от вас, человек не обычный... Как себя ведет хозяин?

-- Нормально. Нет, погодите. Послушайте, вы бы видели сами...

-- Все. Идите, уже светает. Следующий контакт -- в пятнадцать часов. В непредвиденной ситуации -- вы знаете что.

Хлопнула дверце. В туманной мути прорисовалась на миг человеческая фигура -- и канула в белесую стену. Звук шагов. Выкатился из-под подошвы камень. Стихло. Через минуту двигатель автомобиля вновь включился, прошуршали колеса, машина ушла.

Выждав для верности еще пять минут, Питер выбрался из купы вереска в полусотне шагов выше по склону. Свитер и брюки на нем были хоть выжми, липли к телу. Он содрал с себя наушники, отделил приклад от своего "блюдца", уложил все в чемоданчик и спрятал обратно в куст. Оставил себе только маленькую черную коробочку со скругленными углами, запихнул в карман брюк. Потом, переваливаясь на затекших ногах, заспешил в ту же сторону, куда скрылась фигура перед ним, только забирая вправо, чтобы подойти к дому с другой стороны.

К старой ферме, где теперь устроен был сиротский приют учителя Эдгара, вел проселок, по которому если и ездили, то редко. Сквозь гравий тут и там проросла трава. Дом был двухэтажный, красного кирпича, во дворе сарай и просевший хлев. Питер не стал заезжать внутрь ограды из посеревших от времени жердей, оставил машину у низких ворот. Покосился на клоки колючей проволоки -- впрочем, слишком старые и ржавые, наверняка оставшиеся от прежних времен.