- И не возьмете. С любым источником энергии туда не пройти. Хоть с разрядником, хоть с "таблеткой" в браслете. Я и то компенсатор снимал, вы же видели. (Черт, подумал Питер, закусывая губу, действительно, я мог бы и сам сообразить.) Листок бумаги и графер если вы еще не разучились писать. Один, - показал палец, - листок бумаги и моя цензура...

Вот в этот-то момент Питер и испытал сильнейший порыв, перегнувшись через стол, влепить Папе прямой в челюсть да еще подработать кистью - чтобы уж наверняка.

- О'кей, мистер Валоски, я здесь больше не работаю, - и выходя, с несказанным удовольствием шарахнул ореховой дверью.

В приемной, заполненной, казалось, одними испуганными глазами Лины в распахнутых ресницах, его догнал голос Папы с пульта: "Пит, пожалейте свои нервы, а двери я себе еще закажу. Приходите завтра на второй сеанс".

- Опять? - сочувственно покивала Лина.

- Пусть заводит себе верблюжью упряжку. Рабовладелец.

- А вы и приходите завтра и помиритесь. Как всегда.

- Как бы не так! (Хлопнуть дверью - театральщина, конечно, но слава богу, что в последний момент мне пришло это в голову... Ах вы, глазки вы глазки, не слишком добрую шутку я затеял с вами сыграть... Ничего, переживет. Тем более, что в конечном итоге все должно кончиться хорошо. Должно.) Как бы не так, - произнес он, уже остывая.

- Ну хотите, я вас помирю? Сделаем вот что. Сейчас успокойтесь, пойдите выпейте чего-нибудь, а в девять часов мы будем с вами ужинать. Вы мне будете жаловаться на своего отвратительного шефа. Договорились?

Договорились, подумал Питер, выходя на лужайку под грабами. Поссорился я просто замечательно, и пригласила она меня сама. Да еще при всех, так сказать, микрофонах. Что ж, поглядим теперь, какие выгоды может извлечь тот, кто знает то, чего не знают другие. Собственно, до девяти у меня не так уж много времени.

- Но я не представитель ни "Электрик", ни "Моторс", ни каких других ваших заокеанских партнеров. Я по сугубо личному делу.