Когда его каким-то ветром занесло на Кубу, он пристроился учеником главного сантеро в заштатном городишке. В одной из стычек с бокором Петро, конкурировавшим с его новым хозяином, Плеханда был убит посредством медилопуна, однако на третий день сантеро поднял его из могилы при помощи магических приемов вуду. Получив при этом массу отрицательных эмоций, Андрес рванул через пролив во Флориду, где от греха подальше принял ислам шиитского толка. В связи с этим его едва не повязали за причастность к подготовке террористических актов в Нью-Йорке, — сам Андрес, впрочем, уверял нас, что это была какая-то дурацкая ошибка. Однако взялись за него в тот раз конкретно. Плеханда шмыгнул через несколько границ, пешком перебрался через Анды, некоторое время работал гидом в Мачу-Пикчу, после чего, почувствовав, что ФБР понемногу выходит на него и здесь, вовсе удрал из Америки в трюме сухогруза, перевозившего уругвайские бананы. В настоящее время Андрес стремительно приближался к тому возрасту, когда за различные правонарушения начинали спрашивать по всей строгости закона. Следовательно, согласно уставу банды «Джанки», он вскоре должен был покинуть наши ряды.

Так вот, возвращаясь к одноразовым шприцам. На раздаче шприцев я повстречал Булмука, чем был немало озадачен, поскольку полагал, что конкуренты благополучно завалили его еще в Братиславе. Однако он оказался жив, здоров и бодр, словно вмазанный джанк. В том, что я обнаружил его в благотворительном антиджанковом заведении, как раз ничего примечательного не было: пушеры часто находят здесь новых клиентов и снимают с ремиссии старых. Булмук дал мне адресок своей точки и пригласил заглядывать, когда будет настроение. А поскольку он всегда очень плотно работал с коричневым, по дороге домой я вдруг подумал, что неплохо было бы угостить ребят этой дрянью. Сам-то я соскочил полтора года назад, однако до сих пор ностальгировал по коричневому приходу и не прочь был отведать еще разок. Единственное, что меня останавливало все это время — практически полная невозможность достать подобную дрянь в Западной Европе, где она находилась под строжайшим запретом.