— Коричневое интересно массой любопытных побочных эффектов, — продолжил я лекцию, когда Деметриус умело устранил недоразумение с Лэсси. — Например, если сказать во время коричневого прихода «Мутабор!» — сможешь превратиться во что пожелаешь.
— Дешево стебемся? — Янкель подозрительно покосился на меня и, уверившись в своем диагнозе, безапелляционно отрезал: — Расстрелять!
— Точно, шучу, — согласился я. — Тогда вот вам совершенно медицинский факт: за полгода регулярного употребления коричневое с гарантией уничтожает торчку всю пищеварительную систему.
— Я не собираюсь жить так долго, — заявил Янкель. — Я планирую промелькнуть огненным метеором на фоне низкого серого неба буден и с грохотом взорваться, осыпав обывателей хлопьями своего дерьма. Собственно, этим я и занимаюсь все последние годы.
— Мидянин, — прищурилась Сашнёв, — ты же вроде хвастался, что регулярно употребляешь коричневое с девяти лет?
— Я — особый случай, — отрезал я. — Я бэд рашен — сам себе страшен. Мой желудок закален просроченным собачьим кормом, который вы, гребаные европейцы, сплавляете в Рашу в качестве гуманитарной помощи.
— Не слушай эту кобылу, — сказал Янкель. — Гребаные французы! Чего можно ожидать от людей, у которых все ударения в языке падают на последний слог? Расскажи еще про коричневое!