Развернувшись с половины пути до кухни, я пошла открывать. Таблетка цитрамона лежала у меня в кулаке. Не удосужившись посмотреть в глазок, я распахнула дверь. На пороге стоял милиционер, а за спиной его суетилась Степанида.

— Вот, товарищ капитан, это она мне угрожала, — тётка тыкала в мою сторону толстым пальцем.

Милиционер поморщился, словно от зубной боли:

— Лейтенант, я уже повторял, гражданочка, я — лейтенант.

— Ну да, товарищ капитан, я и говорю — лейтенант, — как ни в чём не бывало, ответила Степанида.

На лице несчастного лейтенанта отразилось желание стукнуть тётку по голове чем-нибудь тяжёлым, но положение не позволяло. Парню где-то лет двадцать пять, высокий, не красавец, но и уродцем не назовёшь.

— Лейтенант Прохоров, ваш новый участковый, — представился блюститель закона, — Разрешите пойти?

Я отошла в сторону, широко открыв дверь:

— Пожалуйста…

Следом за участковым в квартиру проскользнула Степанида.

— Я так понимаю, Скворцова Нина Александровна? — ледяным тоном спросил лейтенант.

— Она, это, она, — затараторила дочь Анны Ивановны.

— Гражданочка, будьте так любезны, заткнитесь пожалуйста, — рыкнул в ответ участковый.

Степанида, не ожидая такого, ойкнула и схватилась рукой за сердце. Я хихикнула.

— Зря смеётесь, Нина Александровна, к нам поступило заявление от гражданки Упырёвой Степаниды Трофимовны, что вы вчера вечером напали на неё с ножом. Нанесли телесные повреждения и оскорбляли её. Это так, гражданка Скворцова?

"Допрыгалась, милочка, говорил я тебе — незачем было ножом размахивать, — запричитал Меч, — Теперь вот посадят тебя…"

"Типун тебе на язык!" — по спине прополз холодок.