Тягомотный рабочий день подошёл к концу, и я пулей рванула домой. За время моего отсутствия заметных изменений с Анной Ивановной не произошло. Но только на первый взгляд — менялся её характер. Я почувствовала это интуитивно, а её взгляд красноречиво говорил об этом. Если и раньше она была сильной женщиной, то теперь ко всему прочему добавлялась неоспоримая уверенность в собственной правоте.

— Представляешь, сегодня эта нахалка приходила, — фыркнула соседка, как только я переступила порог квартиры.

— Кто?

— Да Степанида, кто же ещё? — Анна Ивановна поморщилась, словно лимон надкусила.

— Чего она хотела? — упоминание о ней заставило меня напрячься.

— Как всегда права качала. Визжала, что мы с тобой две уголовные личности, которые убили её мать.

— Она вас не узнала?

— Нет, конечно, приняла за твою подругу, — Анна Ивановна подошла к зеркалу и стала внимательно себя рассматривать, — Надо же… Родную мать не узнала.

— Так она в милицию опять заявить может.

— Не думаю. После того раза, её вряд ли кто слушать станет. А вот замок в дверях сменить надо. Нечего ей и Ваське сюда ходить.

Василий, сын Анны Ивановны, появлялся в нашей квартире редко, но и он имел собственные ключи. Мужик пренеприятнейший. Степанида, по сравнению с ним — божий одуванчик. Невысокого роста, коренастый, с седой шевелюрой, он разговаривает как озабоченный юнец. Считает, что все женщины на свете только и мечтают о том, чтобы прыгнуть к нему в койку. Особое раздражение у меня вызывает его стремление сунуть свой утиный нос в чужие дела. Когда он появляется у нас в квартире, я закрываюсь в комнате, чтобы его мерзкие ручонки лишний раз не прошлись по моей пятой точке. Одёргивать и говорить что-либо — не имеет смысла, он всё равно не слышит. Человек настолько уверен в собственной неотразимости, что считает все мои слова заигрыванием. Тьфу! Гадкий мужик! Натуральный альфонс — сам на женщину ни копейки не потратит, зато умудряется на халяву поиметь всё. Не понимаю я тех женщин, которые ведутся на этом. А таких не мало, как ни странно.