Да, теперь мы с Анной Ивановной, как говориться, живём душа в душу. Только вот моёй душе нет покоя до тех пор, пока я вновь не вернусь на Арлил. От воспоминаний об Арлиле на сердце стало тоскливо и захотелось плакать.

— Ниночка, дочка, что случилось? — взволнованно спросила соседка.

За прошедшие полгода мысли и воспоминания о Коричневом мире стали для меня тяжёлым грузом. Душа требовала поделиться этим с кем-нибудь. Поняв, что больше не в силах молчать, я рассказала Анне Ивановне о своих приключениях. Соседка слушала молча, изредка отхлёбывая чай. Я не жду от неё понимания, наоборот — вполне пойму, если она предложит пойти завтра в поликлинику. Просто необходимо было выговориться. Как ни странно, но Феликс даже не попытался меня остановить.

— Ты хочешь сказать, что до сих пор вредный меч сидит у тебя в позвоночнике? — соседка задала вопрос, который я вовсе не ожидала услышать.

— Да, и мы общаемся с ним.

Её реакция поразила меня до глубины души. Она не крестилась и не смотрела взглядом, полным сожаления о психическом состоянии "бедной девочки". Не смеялась и не говорила, что всё это мне приснилось. Я ожидала от неё что угодно, но только не это — она поверила!

— Вы не станете мне советовать лечиться? — глупый вопрос сорвался сам по себе.

— А тебе хочется это услышать? — ответ соседки показался таким знакомым, только я никак не могла понять, кого мне напомнила её фраза.

"Душевная бабулька, — подал голос Меч, — мне нравиться ход её мыслей".

Ну, конечно, и как я сразу-то не поняла. Если бы Феликс мог с ней общаться, то они давно бы сплотились против меня.

— Вот что я тебе скажу, Найяр, — в глазах Анны Ивановны сверкнул озорной огонёк, — надо искать дорогу обратно! И мы её найдём!

— Мы? — я чуть не поперхнулась чаем.

Да, у меня возникали мысли взять её с собой, но я никак не ожидала, что Анна Ивановна сама напроситься в Коричневый мир.