- ...поздравляю... - предупредительно откликнулся собеседник.

- К тому же я к нему привык, - закончил профессор. - Мы с ним хорошо понимаем друг друга. Что касается прошлого... Будем думать о настоящем. Вы же не задумываетесь о тех евреях, которыми будут кормить саламандру?

- Вы прекрасно знаете, что евреи бывают разными, - в тон ему ответил человек напротив. - Некоторые из них не заслуживают ничего, кроме...

- Да-да, я понимаю. Хорошо, что они есть, правда? - Цойфман осторожно пригубил коньяк. - В общей гармонии мироздания у них тоже есть своё скромное место.

Собеседник кашлянул.

- Кстати, - добавил профессор, - у меня есть для вас небольшой подарок. Вот, - Цойфман положил перед собой книжку в изящном сером переплёте. - Сигнальный экземпляр.

Человек в соседнем кресле взял книгу в руки, повертел, заглянул под обложку.

- Ах, да. "Мой Холокост". Об этом много говорят. Газеты пишут, что это чуть ли не новый дневник Анны Франк?

- Газеты преувеличивают. Проза историка - сейчас это модно. Это книга о моей семье. Точнее, о семье моей матери. Нечто вроде исторического расследования. Грустная история. Надеюсь, она найдёт своего читателя.

- И номинатора. Насколько мне известно, книга уже выдвинута на премию...

- Давайте об этом не будем. Чтобы не сглазить, - профессор улыбнулся. - Но, разумеется, я рад своему возвращению в литературу. Знаете, - он сделал ещё один маленький глоток, - раньше мне казалось, что занятия историка и литератора противоположны по интенции. Теперь я так не думаю.

Застрекотал телефон. Профессор взял трубку, немного послушал, потом молча положил её на край стола.

- Благодарю вас, - сказал он. - Деньги переведены на мой счёт. Вы выполнили свои обязательства.

- Мы всё-таки представляем правительство Израиля, - улыбнулся собеседник. - Было бы странно с нашей стороны...